Опубликовано:
Просмотров: 37 778
Источник: оригинал
Рейтинг:
5
Непреодолимый ратоборец
Возникает вопрос – как Александр I, не любивший и не доверявший Кутузову, мог назначить его на эту должность и терпеть? На это существует ответ самого царя, он писал сестре, что «противился» назначению Кутузова, но вынужден был уступить напору общественного мнения и «остановить свой выбор на том, на кого указывал общий глас».
А что это был за общий глас? Явно это был не крестьянский голос, опроса общественного мнения тогда вообще не существовало. Так к кому вынужден был прислушиваться царь? Ответ один: к окружавшему его высшему дворянству. А где были представители этого дворянства во время войны, чтобы судить об искусстве того или иного полководца?
Вот маленький штришок из воспоминаний Ермолова.
Опубликовано:
Просмотров: 19 466
Источник: оригинал
Рейтинг:
5
После оставления Москвы
Вообще, когда читаешь подробности командования «выдающегося полководца», остается чувство какой-то мелочной подлости. Вот пример.
Оставляя Москву, армия Кутузова прошла ее с запада, а вышла на востоке – на Владимир. Барклай де Толли полагал, такое направление более правильным, и сосредоточение русских сил в районе Владимира более удобным, поскольку оно позволяло сохранять свободное сообщение с Петербургом. Затем несколько изменили направление – на Рязань.
Однако в связи с тем, что Москва была сожжена, и Наполеон был не в состоянии в ней долго сидеть, Беннингсен задумался над вопросом, что Наполеон будет делать? И пришел к выводу, что Наполеон уйдет из России. Но как? Дорога, по которой он пришел, была разорена, следовательно, Наполеон выберет другую дорогу для отхода - ту, на которой сможет прокормить свою орду. То есть, Наполеон будет возвращаться южнее, и если он выйдет на Калугу, то может вполне благополучно вернуться из России вместе с награбленным. Отсюда следовало, что для обессиливания Наполеона необходимо заставить его вернуться той дорогой, по которой он пришел, а для этого нужно не допустить его выход из Москвы на юго-запад. А для этого, в свою очередь, нужно переместить армию в район дороги на Калугу.

Опубликовано:
Просмотров: 16 272
Источник: оригинал
Рейтинг:
5
Оставление Москвы
Точно также, подойдя к Москве и пообещав: «Скорее пасть при стенах Москвы, нежели предать ее в руки врагов», - Кутузов неутомимо искал, на кого бы переложить ответственность за сдачу Москвы без боя.
Генерал-губернатор Москвы, граф Ростопчин пообещал: «Если без боя оставите Москву, то вслед за собою увидите ее пылающую!», - сообщает Ермолов, и делает свой комментарий к этому разговору: «Граф Ростопчин уехал, не получив решительного отзыва князя Кутузова. Ему по сердцу было предложение графа Ростопчина, но незадолго пред сим клялся он своими седыми волосами, что неприятелю нет другого пути к Москве, как чрез его тело. Он не остановился бы оставить Москву, если бы не ему могла быть присвоена первая мысль о том». Переложить на Ростопчина ответственность за сдачу французам Москвы, Кутузов точно не мог.

Опубликовано:
Просмотров: 14 132
Источник: оригинал
Рейтинг:
5
И грянула битва 
Статья в Википедии сообщает: «В 5:30 утра 26 августа более 100 французских орудий начали артиллерийский обстрел позиций левого фланга. Одновременно с началом обстрела на центр русской позиции, село Бородино, под прикрытием утреннего тумана в отвлекающую атаку двинулась дивизия генерала Дельзона из корпуса вице-короля Италии Евгения Богарнэ. Село оборонял гвардейский Егерский полк под командованием полковника Бистрома. Около получаса егеря отбивались от 4х-кратно превосходящего противника, однако под угрозой обхода с фланга вынуждены были отступить за реку Колочу. Вслед за ними переправился и 106-й линейный полк французов. Командующий 1-й Западной армией Барклай де Толли направил на помощь 1-й, 19-й и 40-й егерские полки, которые контратаковали французов, сбросили их в Колочу и сожгли мост через реку. В результате этого боя французский 106-й полк понёс тяжёлые потери».
А Ермолов исправляет в этой красивой версии: «В баталионе на аванпостах до того была велика беспечность, что многие нижние чины спали, снявши мундиры. Прочих баталионов в равной степени была неосторожность, но немного менее беспорядков».
Опубликовано:
Просмотров: 16 259
Источник: оригинал
Рейтинг:
5
Пехота и кавалерия
Пожалуй, обзор тактических приемов надо закончить общими сведениями о пехоте и кавалерии.
В общем, пехотинец того времени это солдат, вооруженный ружьем со штыком. Ружье заряжалось с дула, замок был кремневый, прицел постоянный, поэтому при стрельбе на предельную дальность в 200 метров, нужно было целиться «в шляпу», при дальности в 150 метров – в пояс, начиная со 100 метров – в колени или ниже. При трех шеренгах боевого порядка пехотного батальона, в ряду было три солдата в затылок друг другу. Обычно они шли в двух шагах друг за другом, но при действии штыками задние прижимались к передним, чтобы помочь передним действовать штыками.
Пехотинцы делились по качеству и специализации. Лучшие по храбрости и опыту солдаты у себя в полку переводились в гренадеры, а каждый полк должен был ежегодно дать на комплектование гвардейских частей по 6 гренадеров, причем, командиры полков предупреждались, что речь идет не о самых высоких солдатах, а о самых лучших.

Опубликовано:
Просмотров: 23 062
Источник: оригинал
Рейтинг:
5
Кадры генералов

 Обычно считается, что у любого начальника полно блестящих подчиненных, на самом деле, хороший подчиненный это большое счастье. Царь стоял перед трудным выбором – кому вверить объединенный войска. Уверяют, что Наполеон оценивал генеральский корпус России накануне войны 1812 года так: «Генералов хороших у России нет, кроме одного Багратиона». Трудно сказать, насколько это было сказано искренне, а не с умыслом, но это было сказано.

С другой стороны, у Беннингсена в воспоминаниях есть такие примечательные строки: «Это происходило в Тильзите во время мирных переговоров. Однажды я проходил мимо занимаемого Наполеоном помещения. Он послал ко мне офицера для сообщения мне его желания, чтобы я пришел к нему. Я имел честь быть введенным в его кабинет, в котором он находился один. После нескольких лестных для меня слов Наполеон сказал мне: «итак, генерал, я был очевидцем ваших талантов и вашего благоразумия», – и придавая, как я мог заметить, особенное значение этому последнему слову. Не упрекайте меня, читатель, в излишнем самолюбии, побуждающем меня повторять эти слова императора Наполеона. Могу ли я быть нечувствительным к столь лестному для меня отзыву такого великого человека!»

Опубликовано:
Просмотров: 17 558
Источник: оригинал
Рейтинг:
5
Прейсиш-Эйлау 
На зиму 1807 года у Беннингсена главной задачей было защитить от французов Кенигсберг и часть восточной Пруссии – единственную оставшуюся территорию прусского короля, союзника России. В январе 1807 года маршал Ней, командовавший силами французской армии на этом театре военных действий, пограбив округу и в связи с этим недовольный своими зимними квартирами, по своей инициативе двинулся вглубь восточной Пруссии по направлению к Кенигсбергу. Главнокомандующий русской армией Беннингсен не мог оставить это без внимания – в Кенигсберге находились главные склады союзнической армии. Поэтому русская армия немедленно снялась с зимних квартир, и Беннигсен начал маневрировать, стремясь атаковать французов по частям, но Ней, неся потери, все же уклонялся от главного боя. В Варшаве Наполеон, узнав о том, что русская армии вышла в поле, вначале выразил сильное недовольство Неем, однако ввиду морозной погоды, сделавшей дороги проходимыми, Наполеон решает окружить и разгромить армию Беннингсена.

Опубликовано:
Просмотров: 35 267
Источник: оригинал
Рейтинг:
5

История и пропаганда

Дискуссия об интеллекте государственных деятелей быстро отошла от заданной темы, что обычно и бывает, но неожиданно для меня коснулась темы Кутузова и войны 1812 года. Я не готов был много об этом писать, поскольку в своих работах эту войну как-то обходил, ввиду того, что не видел в ней примеров для раскрытия тех тем, которыми занимался. В связи с этим я и знал о войне 1812 года, пожалуй, не более того, что знают (знали раньше) все. Однако как-то прочел воспоминания генерала Ермолова, в которых высказан определенный скепсис как относительно необходимости сдачи Москвы французам, так и относительно полководческой деятельности самого Кутузова. Скепсис Ермолова показался мне убедительным, почему я и имел неосторожность высказаться по этому поводу в дискуссии.

А дальше, ввиду необходимости отвечать на вопросы, я начал знакомиться с этой темой и пришел к выводу, что события той, двухвековой давности войны, тоже являются неплохой иллюстрацией, как к вопросу о роли генералов в войнах, так и к вопросу замены истории пропагандой.