ПРИГОВОРИТЬ ЗА ПОНЯТИЕ!

Опубликовано:
Источник: Мухин Ю.И.
Комментариев: 17
5
Средняя: 5 (1 vote)

Шизофрения

Слушание моего уголовного дела, продолжавшегося в Савеловском суде полтора года, внезапно закончилось!

Предшествовали ему такие события. Мытьем или катаньем, нам удалось уговорить суд назначить по делу комплексную экспертизу психологов и лингвистов, и поставить им на разрешение не вопросы права (которые экспертам ставило следствие и ранее суд, и которые должен разрешить сам суд), а вопросы по их специальности. Суд назначил такую экспертизу, цинично поручив ее лингвистическую часть все тем же экспертам-лингвистам ФСБ Коршикову и Огорелкову, по «экспертизе» которых и было возбуждено дело против меня. Но эксперт-психолог Т.Н. Секераж была не из ФСБ. И результат экспертизы поставил в тупик и заказчиков этого дела – лобби Израиля, - и исполнителей заказа – «правильных» людей в судах и прокуратуре.

И дело даже не в том, что честный эксперт Т.Н. Секераж подробно и доходчиво показала в своей части экспертизы отсутствие какого-либо экстремизма в материале «Смерть России!», а в том, что долбоны из ФСБ не догадались или не сумели подтвердить выводы своих первоначальных экспертиз. В ходатайстве об исключении экспертиз ФСБ из числа доказательств 26.05.09 я указал суду на это обстоятельство:

«Как видите, из вывода лингвистов ФСБ начисто исчезли даже намеки на конституционный строй и возбуждение национальной розни, хоть связанной, хоть не связанной с насилием. Это в первых экспертизах, когда следователь и суд спрашивали их диспозициями статей законов, видят ли они насильственное изменение конституционного строя и возбуждение вражды, Огорелков и Коршиков кричали: «Видим, видим!». А когда суд поставил им те же вопросы, но в категориях их специальности, они в своих ответах моментально ослепли и уже ничего такого крамольного не видят.

Мало этого, они вдруг прозрели в вопросе госбезопасности. Раньше, когда следователь ставил им вопрос права в лоб, они охотно подтверждали смертельную опасность нашей многонациональной России, а после того, как суд задал им вопрос по специальности, их вдруг посетила божья благодать. И теперь они деликатно сообщают суду, что речь идет не о нашей многонациональной России, а о неком еврейском государстве Россия, то есть, государстве, в котором власть имеет еврейское лобби - агентура иностранного государства Израиль. Напомню, что наш обвинитель только сначала утверждала, что для нее лобби Израиля, как закрома родины, а потом она все же пояснила, что она имеет в виду нечто виртуальное, не существующее или ею не видимое.

Таким образом, эксперты отказались и от вывода о подрыве безопасности многонациональной России, и теперь ненавязчиво предлагают суду вынести обвинительный приговор либо за призывы к уничтожению чего-то несуществующего – еврейской России, либо за борьбу с тем, с чем прокуратура и суд сами обязаны бороться с целью защиты безопасности нашей, не еврейской, а многонациональной, России.

Причем, Ваша честь, эксперты статью «Смерть России!» изучали и в телескоп, и в микроскоп, поскольку в заголовке статьи нет и намека на евреев, а они, тем не менее, и в этих двух словах «Смерть России!» увидели, что речь идет именно о еврейском государстве.

…Ваша честь, теперь о шизофрении моего уголовного дела. В нем находятся экспертизы одних и тех же экспертов, но выводы этих экспертиз опровергают друг друга. Причем, последнюю экспертизу суд назначил со скрупулезным соблюдением УПК и не только выяснил все мнения сторон и принял от них вопросы, но и поручил сформулировать эти вопросы лучшему специалисту в России. А вопросы по первым экспертизам, в нарушение УПК, следствием специально не согласовывались с защитой и обвиняемым, поэтому заданные следствием вопросы - это вопиюще вопросы права, поскольку они даны диспозициями соответствующих статей закона.

Но суд и те, и эту экспертизу принимает как равноправные доказательства. Это признак шизофрении – раздвоения сознания, - когда больной на одно и то же говорит то белое, то черное, но при этом оба своих вывода считает одинаково законными.
Недопустимые экспертизы необходимо убрать из доказательной базы дела».

Суд, разумеется, оставил в деле эту шизофрению, но вопрос о ней стоял колом, и суд решил исправить его формальностью – заслушать экспертов, и, вне зависимости от того, что они скажут, делать вид, что суд во всем разобрался и с экспертами согласен. Вызвал экспертов и назначил заседания суда на 28.05, 02.06, 03.06, 11.06 и 16.06.09.

Допрос экспертов

28-го пришли эксперты Секераж и Коршиков, Огорелков не явился под предлогом дежурства. Т.Н. Секераж отвечала четко, как ни старалась ее запутать обвинитель, а Коршиков, оказавшийся каким-то начальником в ФСБ, явил суду такой объем маразма (о котором вкратце чуть ниже), что планы фабрикаторов моего дела снова полетели к черту. В результате суд сразу отменил заседание 2-го июня, на котором предполагалось допросить Огорелкова, а 3-го отменил заседание, когда мы на него уже явились – суд явно затягивал дело.

И 11-го с утра было видно, что суд тянет дело, поскольку судья сообщила, что заседание будет около часа из-за ее занятости – заслушаем Огорелкова и все. Начали слушать… и Огорелков далеко переплюнул своего начальника. К примеру, сначала вроде бодро начал, что он сделал выводы, что в материале «Смерть России!» есть такие признаки экстремизма, как насильственное изменение конституционного строя и нарушение целостности России потому, что насильственное изменение конституционного строя и нарушение целостности России – это лингвистические понятия и находятся в сфере его специальности.

Но когда я его спросил, что такое насильственное изменение основ конституционного строя и как именно Дубров призывает нарушить целостность России, то Огорелков начал откровенно бэкать, мэкать или отмалчиваться. И, в конце концов, сообщил суду, что насильственное изменение конституционного строя и нарушение целостности России – это таки не лингвистические понятия и в сферу его компетенции таки не входят. Мало этого, мужик, ни с помощью судьи, ни с помощью прокурора не смог объяснить, что он имел в виду под понятием «насилие», когда делал вывод, что материал «Смерть России!» призывает к насилию. Вообще не смог объяснить, что это такое – «насилие». Думаю, что ни прокурор, ни судья не ожидали увидеть такого идиота среди «бойцов невидимого фронта».

(И вот по «заключениям» таких мерзавцев, по заказу лобби Израиля мерзавцы прокуратуры фабрикуют дела, а мерзавцы в судах душат свободу слова в России и отправляют русских в тюрьмы).

Заслушав перлы Огорелкова, судья объявила перерыв, посовещалась… и начала гнать дело к приговору на предельной скорости. Мои и адвоката ходатайства отметались сходу, в том числе и такое.

Фээсбэшный специалист

«Я ранее давал заявление об отводе экспертам ЦСТ ФСБ по причине их крайней заинтересованности в исходе этого дела, теперь, после допроса эксперта Коршикова, я хочу сделать заявление о возбуждении против него уголовного дела по признакам статьи 307 УК РФ.

Эту возможность мне дает УПК РФ.
…Но суд, при оценке доказательств может отказаться принять в качестве доказательства экспертизу Коршикова из-за бросающейся в глаза некомпетентности этого эксперта, и вина с Коршикова за заведомо ложную экспертизу, перейдет в служебный проступок того начальника Коршикова, который поручил Коршикову проводить лингвистическую экспертизу. Мотив Коршикова в даче заведомо ложного заключения исчезнет и заменится его некомпетентностью.

Поэтому я сначала заявляю отвод Коршикову по основаниям подпункта 3, пункта 2 статьи 70 УПК РФ: «Эксперт не может принимать участие в производстве по уголовному делу:…если обнаружится его некомпетентность». Если суд не согласится с моими доводами и сочтет Коршикова достаточно вменяемым и компетентным, то тогда я сделаю заявление о возбуждении против Коршикова уголовного дела за заведомо ложное заключение.

Начну с того, что речь Коршикова при даче им показаний не только выявила синдром «Я начальник – ты дурак», но и заставляет задуматься об его адекватности. Вспомните, что на довод адвоката о том, что церковь использует слово «жид», Коршиков безапелляционно заявил: «церковь, так сказать, своё получит». А на замечания адвоката, что она использует это слово веками, Коршиков также уверенно ответил: «Ну, значит, перестанет использовать». Вспомните его апломб и заверения, что подсудимого обслужил лучший эксперт, вспомните то, что он называет своих подчиненных «мальчиками». Все это дает основания полагать, что он не вполне адекватно воспринимает реальности этого мира, но это проблема его начальников, хотя, конечно, если он хороший специалист, то начальству приходится его выходки терпеть.

Я же обращаю внимание суда, что Коршиков не только по первоначальному образованию математик, он и в дальнейшем специализировался только в математике, поскольку имеет ученую степень не кандидата филологических наук, а кандидата физико-математических наук. Скорее всего, его работа заключается в составлении компьютерных программ по дешифровке текстов и выявлению авторов текстов по частотности использования определенных слов. Поэтому он и считает себя лингвистом-автороведом, но к собственно лингвистике его образование и опыт работы не имеют никого отношения.

Коршиков это понимает, поэтому не случайно ответил о своем математическом образовании только после настойчивого, третьего вопроса суда об этом. И понимая, что его образование в плане проведенной экспертизы не может не вызвать сомнения, Коршиков, тем не менее, не сообщил, что он когда-либо посещал хоть какие-либо курсы по филологии или имеет лицензию на производство собственно лингвистических экспертиз. То есть, даже по формальным основаниям, Коршиков не вправе проводить лингвистические экспертизы.

Для целей данного заявления я буду считать, что Коршиков абсолютно несведущ в вопросах права, в том числе, никогда не вникал в УПК РФ и не понимает, кто такой судебный эксперт, и что такое заключение эксперта. Будем считать, что Коршиков не понимает, что заключение эксперта это доказательство по делу, а доказательства – это сведения.

В конце концов, под давлением вопросов, на которые он не мог ответить, Коршиков признался, что его конечный вывод о том, что заглавие материала «Смерть России!» является призывом к экстремисткой деятельности, и о том, что он призывает к насильственному изменению конституционного строя, являются не сведениями, не фактами, проистекающими из законов лингвистики, а его убеждениями, которые суд волен принимать в качестве доказательства или не принимать.

Вот его высказывания по этому поводу:
«Да, та лингвистическая квалификация, которая даётся в тексте заключения в ряде случаев может существенно отличатся от юридической. Привожу простой пример: Закон «О противодействии экстремистской деятельности» претерпел ряд редакций. В принципе мы, как лингвисты, не обязаны отслеживать все изменения в законодательстве. Когда он принят… та или иная редакция… А вот юрист - обязан. Когда он получает моё заключение, где подробно расписано какое именно деяние, квалифицируемое как экстремистская деятельность, то он должен видеть, какая редакция закона действовала на момент совершения самого деяния. Вот сейчас – это экстремистская деятельность, а может это время было 2 года назад, когда была другая редакция закона, а он не попадает под это, поэтому итоговая квалификация будет юридической».

Как видите, он считает обязанностью эксперта дать квалификацию преступления, а судья обязан проверить, соответствует ли данная экспертом квалификация действующему законодательству.

Или вот такой его перл: «Я исхожу из того, что призыв к тотальному уничтожению государства может быть истолкован, как призыв к свержению основ конституционного строя. Я исхожу из такой посылки, я не доказываю эту посылку. Это вопрос юристов. Я исхожу из того, что … Пусть юристы доказывают. Если эта посылка справедлива, то, если не справедлива… Пусть юристы доказывают».
От эксперта требуются сведения, а Коршиков дает суду посылки для самостоятельного поиска судом доказательств – этих самых сведений

А вот адвокат начал формулировать Коршикову вопрос: «Вы же пишите, что «рассматривается экспертам как преступление», то есть, вы своё мнение даёте, что является преступлением …».
Коршиков его перебивает: «Я рассматриваю, как преступление, я не являюсь юристом, я не могу доказать, преступление это или не преступление. Я лично рассматриваю это как преступление. На основе этой посылки, я делаю следующие логические выводы и окончательные. Моё заключение должно быть оценено судом».

Для сравнения вспомните ответы эксперта Секераж на аналогичные вопросы обвинителя.
«Прокурор. А то, что Вы заложили в своём экспертном заключении – это Ваше индивидуальное восприятие?
Ответ. Нет, это экспертная оценка.
Прокурор. Правильно ли я Вас поняла, что эксперт законодательством всё-таки пользуется?
Ответ: Знание законодательства и знание права является составной частью специальных знаний эксперта, но не умение квалифицировать деяния».

То есть, в заключении Коршикова объективных сведений и близко нет, его выводы - это заключение о наличии в тексте преступления, а суд, по его мнению, обязан сам эти его выводы оценить и доказать их, поскольку сам Коршиков доказать это не может.

Если не считать это попыткой извернуться от обвинения в заведомо ложном заключении, то тогда Коршиков совершенно не понимает, кто такой эксперт, и что эксперт обязан предоставить суду в выводах своей экспертизы.

Для целей данного заявления буду считать, что когда он выдавал суду за сведения всего лишь свои убеждения как заключение лингвиста, Коршиков не понимал, что делает, из-за своей некомпетентности.

Напомню, что когда заключение Коршикова было зачитано в суде при первом слушании дела в присутствии профессора Борисовой, то она сразу же отметила: «Во-первых, меня сразу же слегка шокировало, что собственно лингвистического анализа не последовало. В частности, «Смерть России» - эта фраза омонимична даже чисто грамматически. Так вот, «Смерть России» может быть дательным падежом (кому смерть?), а может быть родительным падежом (чья, кого смерть?). В каких условиях наступает смерть России? Мне кажется, что для вывода относительно того, какую роль играет эта фраза для воздействия на общественное сознание, такого рода постановка вопроса была бы весьма не лишней». Как это может быть? Заключение подписано как бы лингвистом Коршиковым а в нем нет даже элементарного грамматического разбора текста, состоящего всего из двух слов??

…Он уверяет суд, что раз законы пишутся на русском языке, то вопросы права входят в компетенцию лингвистов. Это дичайшая чушь с любой точки зрения – если вопросы нарушения законов входят в компетенцию лингвистов, то тогда что входит в компетенцию юристов?

Когда я сообщил профессору Борисовой, что Коршиков в качестве призыва с отсутствующим условием успешности привел выражение «Солнце, перестань заходить за горизонт!», то она сказала, что при таком понимании предмета студентов выгоняют еще с первого курса, поскольку по определению призыва не может быть к неодушевленным предметам. Это будет или поэтическая метафора, или бред. В самом деле, уважаемый суд, если водитель кричит: «Столбы, уходите с дороги!», - то чем, кроме пьяного бреда, это можно считать?

Я считаю, что это Коршиков бессовестно выкручивался от обвинения в заведомо ложном заключении, но нельзя исключить и версию, что он просто некомпетентен.

Повторю, если не считать, что Коршиков изворачивается от обвинения в заведомо ложном заключении, то тогда он:

  • по своему базовому и дальнейшему образованию не может проводить лингвистические экспертизы;
  • не понимает, что эксперт обязан предоставить суду объективные сведения из своей области знаний, а не свое мнение по юридическим вопросам;
  • совершенно не сведущ в лингвистике.

На основании вышесказанного, и руководствуясь статьей 70 УПК РФ, заявляю отвод эксперту ЦСТ ФСБ Коршикову А.П.».

Прокурор

Разумеется этот отвод был судом отклонен, заявление о возбуждении против Коршикова уголовного дела суд оставил себе разрешить при вынесении приговора мне, и начал прения сторон, которое мы не ожидали. Возможно, в этом была цель – не дать нам подготовиться, чтобы сформулировать выводы по делу. Однако мы знали, что судят нас не по законам России, а по понятиям лобби Израиля, посему врасплох нас не застали – у адвоката было готово 20 страниц его выступления в прениях. А у меня написано последнее слово (по свидетельству сидящих в зале, такая наша готовность вызвала искреннее изумление судьи).

В итоге, не смотря на то, что был предпраздничный день и суд заканчивал свою работу в 16-45, не смотря на то, что уже было назначено очередное заседание на 16 июня, наше дело слушалось до 18-15 и слушание его было закончено.

О выступлении в прениях прокурора, итожившего доказательства моей преступной деятельности, надо сказать отдельно – это те еще перлы. Я их в суде разобрал, но в данном сообщении скажу только вот о чем.

Обвинитель Яковлева обрадовала суд, что в деле много хороших и разных экспертиз, есть даже решение Замоскворецкого суда, и все это документы доказывают, что я призывал к экстремистской деятельности. Именно так, и именно в этом я и был обвинен – «призывал к экстремистской деятельности». Я обратил внимание суда на следующее.

Понятие «экстремизм» – это крайние течения в политике и далеко не каждый экстремизм преследуется по закону. «Экстремизм», «экстремистская деятельность» - это не преступления, а всего лишь понятия, такие же понятия, как понятия «преступный» или «должник». И то, что это всего лишь понятие, прямо указано в Законе. Закон «О противодействии экстремистской деятельности» в статье 1 устанавливает: «Для целей настоящего Федерального закона применяются следующие основные понятия, - и перечень трех понятий, перечисленных в этой статье, начинается с понятия: «…1) экстремистская деятельность (экстремизм): -…». Далее в этом пункте закон разъясняет, какие именно деяния являются экстремисткой деятельностью: «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации; публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность…», - и так далее, всего 16 видов деяний.

Обвинять меня просто в экстремисткой деятельности – это ни в чем не обвинять, поскольку экстремистская деятельность – это не преступление само по себе. Меня надо было обвинять в призывах к чему-то конкретному, скажем, в «призывах к насильственному изменению основ конституционного строя», как установили доблестные эксперты ФСБ, или в призывах к «полному уничтожению Российского государства, как граждан еврейской так и русской национальности», - как установил Замоскворецкий суд. Ассортимент у прокурора Яковлевой был большой, хороший и разный - эксперт Коршиков, так тот вообще установил, что я призывал ко всем 16 видам экстремисткой деятельности. Но прокурор Яковлева не осилила выбрать из этого завидного ассортимента что-либо подходящее для своей обвинительной речи – я так и был ею обвинен в призывах к понятию.

Напомню читателям, что в повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича» есть такой короткий эпизод: «В контрразведке били Шухова много. И расчет был у Шухова простой: не подпишешь - бушлат деревянный, подпишешь - хоть поживешь еще малость.
Подписал.
И показания он дал, что таки да, он сдался в плен, желая изменить родине, а вернулся из плена потому, что выполнял задание немецкой разведки. Какое ж задание - ни Шухов сам не мог придумать, ни следователь. Так и оставили просто – задание».

То есть, тогдашние прокуроры и судьи, по Солженицыну, были такие подонки, что сажали в лагеря людей, даже не придумав, за что именно. Дали 10 лет за шпионаж, а в чем заключался шпионаж, подонки прокуроры и судьи, придумать не могли. Но Солженицын брехун, а подлинный случай, так сказать, «израильских репрессий в России» или «путинско-медведевских репрессий» - вот он! Меня, вернее, Дуброва, обвиняют в экстремисткой деятельности, так и не придумав, в какой именно.

Тем не менее, прокурор бодро запросила для меня у суда наказания в виде одного года исправительных лагерей. Для откровенно фашистского государства – по-божески!
Мне оставалось зачесть суду последнее слово.

Последнее слово

«Я не буду говорить о своей невиновности и не потому, что я слишком гордый, а из уважения к суду – не мог суд до сих пор не разобраться в этом вопросе. Я скажу о тех, кто на примере этого моего дела совершил преступление против меня, и совершает его против Конституции.

Думаю, что суд ранее не сталкивался с, так сказать, еврейским вопросом в такой плоскости, и вряд ли может сразу же поверить в достоверность тех или иных представленных нами фактов, даже если с приобщением их к материалам дела согласился и гособвинитель. Но пусть суд вспомнит, сколько я подал заявлений в Генпрокуратуру, ведь к делу приложена всего лишь часть этих заявлений, пусть суд вспомнит, что Гагаринский суд, не посмел признать сведениями, не соответствующими действительности мои обвинения резиденту «Union of Council for Soviet Jews» А. Броду в том, что:

«-«Резидент иностранной организации «Union of Councils for Soviet Jews», работающей в России конспиративно под вывеской «Московское бюро по правам человека», Александр Брод с соучастниками, получив на имя «Московского бюро по правам человека» деньги на борьбу с расизмом, фактически использует их для разжигания в среде российских граждан-евреев ненависти к остальным народам России с целью вызвать их отъезд в Израиль или сплотить в пятую колонну под управлением еврейских расистов»;

- Брод и его соучастники «убеждают российских евреев, что русские - это страшные фашисты и антисемиты, и что евреям нужно уехать в Израиль»;

- полученные «деньги А. Брод направил на организацию системы тотального подчинения российской прессы еврейским расистам - на слежку за публикациями в российской прессе, фабрикацию исков и заявлений в правоохранительные органы на журналистов, не желающих подчиняться еврейским расистам».

Суд обозрел книги Исраеля Шамира и Эдуарда Ходоса, услышал цитаты из них и понял, что речь идет не о каком-то антисемитизме, а о «пятой колонне» агентов Израиля в нашей стране, ведущих против России подрывную работу. Суд выслушал показания свидетеля, специалиста, президента Центра стратегических исследований «Россия - Исламский мир» Ш. З. Султанова и не может не признать принципиальное положение в этом деле – при глухом молчании СМИ в России идет ожесточенная политическая борьба как между агентурой иностранного государства Израиль и гражданами России, так и внутри самого еврейства.

Это уголовное дело против меня прекрасно показало и доказало, что высокие чины в прокуратуре и ФСБ уже перешли на службу Израиля и теперь предлагают то же самое сделать и суду. Обвинитель на этом процессе Н.В. Яковлева категорически отказалась даже от мысли о пресечении преступной деятельности самого лобби и лоббистов: «Даже больше Вам скажу - и знать не хочу. Честное слово», - что вынудило меня дважды заявлять ей отвод. Одно дело, когда прокуратура не знает о преступлении, но когда она получает три десятка подтверждающих документов, но заявляет, что не будет пресекать преступление, то это уже преступление прокуратуры.

Но я в своем последнем слове остановлюсь только на двух статьях Уголовного кодекса, которыми запрещены деяния, совершенные теми, кто фабриковал это дело и обвинял меня – на статьях 299 УК РФ «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности» и 303 УК РФ «Фальсификация доказательств».

Начнем с поведения следователей и прокуроров и сразу отметим, что с момента получения прокуратурой заведомо ложного доноса Россвязьохранкультуры, присвоившей себе прерогативы суда устанавливать экстремизм печатных материалов, ни один прокурор и следователь не сомневался в том, что я не виновен в инкриминируемом мне преступлении. Это доказывается тем, что:

  1. Следователь ФСБ по особо важным делам Сливень передал дело по подсудности прокуратуре, а это доказывает, что он видел мою и Дуброва невиновность по статье, подследственной ФСБ, - по статье 280 УК РФ, по которой меня все же судят.
  2. Следователь Баранов вынес два постановления, исключавшие меня, как подозреваемого, и одно постановление прямо отказывающее в возбуждении уголовного дела против меня (Т. 1, л.д. 4-5, 222-223), но зам прокурора Москвы В.П. Юдин своими отказами утверждать постановления следователя буквально заставил его фабриковать дело против меня. (Т. 1, л.д. 6-7, 224-225), ему в этом помогал и зам прокурора А.А. Григорьев. Причем, Юдин убрал из дела ссылки на статьи закона «О СМИ», тем самым, убрав доказательства моей невиновности, фактически уничтожив в материалах дела мое алиби. Юдин цинично попрал статью 17 УПК РФ и этому грубому нарушению закона Юдиным есть только одно объяснение – Юдин знал, что я невиновен, и требовал от следователя фабриковать обвинение (Т.1, л.д. 224-225).
  3. В дальнейшем в переписке следователи нигде не обвиняют меня от себя, а только констатируют факт, что эксперты вынесли мне приговор (к примеру, л.д. 95-97 Т.1).
  4. Призывает только тот, кто совершает речевой акт призыва. Лица, которые публикуют эти призывы или рассказывают о них, призывать не могут, и я никак не мог быть обвинен в призывах, ввиду отсутствия события преступления. И следствие пошло на грубое нарушение УПК: оно статье Дуброва дало два названия - «Смерть России!» и «О матери» - и представило дело так, что я призывал к экстремисткой деятельности в статье «Смерть России!», а Дубров – в статье «О матери». После этого, в нарушение статьи 154 УПК РФ, выделило материалы дела на Дуброва (Т.3, л.д. 249-254), в отдельное производство, оставив мне все обвинение Дуброва. И я вынужден был защищать Дуброва от обвинений в призывах без самого Дуброва и без его адвоката. Таким образом, в нарушении статьи 247 УПК РФ дело Дуброва – экстремизм его статьи «О матери» - рассмотрено без участия подсудимого.
  5. Автор статьи и газета, ее опубликовавшая, были известны с самого начала проверки по этому делу, однако в возбуждении уголовного дела против Дуброва прокуратурой Москвы было отказано и дело было возбуждено по факту публикации. Сделано это было с очевидной целью – нарушив статьи 47, 195, 198 УПК РФ, не дать мне участвовать в следствии. Последнее «доказательство» по делу было получено 5 октября 2007 года (Т.2 л.д. 58-69, 78-90), тем не менее, и после этого меня держали вне дела. И только 15 января 2008 года, за пять дней до окончания следствия, привлекли в качестве обвиняемого, лишив меня, по сути всех прав и развязав себе руки для фабрикации дела против заведомо невиновного.
  6. Напомню, что при обсуждении материалов дела выяснилось, что обвиняя в унижении национального достоинства даже не меня, а Дуброва, гособвинитель Н.В. Яковлева не имеет личного убеждения в том, что Дубров совершил инкриминируемое ему деяние, поскольку оценивая его статью Яковлева сообщила, что у нее просто есть мнение, что Дубров оскорбил какой-то там русский народ, но ни словом не обмолвилась, что Дубров унизил ее лично.
  7. При фабрикации этого дела, прежде всего, была попрана Конституция РФ, которая в главе «Права и свободы человека и гражданина» в статье 29 устанавливает полную свободу слова и запрещает только агитацию и пропаганду. Был попран и закон «О противодействии экстремисткой деятельности», который в статье 2 определяет: «Противодействие экстремистской деятельности основывается на следующих принципах: признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина». Следствие попрало Конституцию и Закон тем, что совершенно не доказывает объективную сторону инкриминируемого Дуброву преступления – не доказывает, что с его стороны ведется агитация или пропаганда.
  8. Пропаганда и агитация это деятельность, а обязательным признаком деятельности является длительность во времени и множественность отдельных деяний. Поэтому и в законе «О противодействии экстремисткой деятельности», понятие «экстремистские материалы» даже в их определении даются во множественном числе, и в статье 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», понятие «призывы» дано во множественном числе. А при фабрикации данного уголовного дела, оно возбуждено за одну публикацию, то есть, возбуждено не за запрещенную Конституцией агитацию и пропаганду, а с целью изменить конституционный строй и запретить свободу слова.
  9. Поводом возбуждения уголовного дела послужил заведомо ложный донос Россвязьохранкультуры, причем, его ложность была видна сразу же. Согласно статье 13 «О противодействии экстремисткой деятельности» информационный материал признается экстремистским судом, а из доноса было видно, что его признала экстремистским сама Россвязьохранкультура, и только. Данный донос должен был быть возвращен заявителю с разъяснением, что заявитель обязан обратиться к соответствующему районному прокурору с заявлением о признании статьи Дуброва экстремистским материалом. Вместо этого, вопреки закону была начата проверка и возбуждено уголовное дело.
  10. Основанием возбуждения послужили заведомо недопустимые доказательства, во-первых, Заключение экспертов ГЛЭДИС, в котором лингвисты, даже не предупрежденные об ответственности за заведомо ложное заключение, отвечали на вопросы права, причем на такие, на которые имеет право отвечать только суд.
  11. Во-вторых, сами предупреждения, приобщенные к делу, как доказательства моей вины, выходящей за рамки обвинения, являются заведомо недопустимыми, поскольку получены с нарушением сразу двух федеральных законов – «О СМИ» и «О противодействии экстремистской деятельности».

    В этих предупреждениях утверждается, что газета «Дуэль» публиковала экстремистские материалы, но статья 4 Федерального закона «О средствах массовой информации» устанавливает: «Не допускается использование средств массовой информации в целях …осуществления экстремистской деятельности…». То есть, любые претензии газете могут быть предъявлены только за деятельность по публикации экстремистских материалов, а не за тот или иной опубликованный материал, каким бы он не был экстремистским. Соответственно, статья 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» установила: «В случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов либо выявления фактов, свидетельствующих о наличии в его деятельности признаков экстремизма …редакции …выносится предупреждение…». Закон четко оговорил, что одно предупреждение выносится за деятельность – за несколько опубликованных экстремистских материалов, а не за один материал, и, главное, эти материалы уже должны быть признаны экстремистскими. А материалы в газете «Дуэль», за которые вынесены предупреждения, признаны экстремистскими в законном порядке только в начале этого года и для того, чтобы оправдать обвинение против меня.

  12. Для фабрикации собственных доказательств, следствие и прокуратура Москвы прикинулись умственно недоразвитыми дебилами, не понимающими ни требований закона, ни требований Генпрокуратуры, ни даже русского языка, а посему не способными даже понять, о чем пишется в куске газетного текста в 290 слов.
  13. Следствие заказало экспертизу этого текста, причем по смыслу обвинения, это обязана была быть комплексная политологическая, религиоведческая и социально-психологическая экспертиза. Поскольку текст статьи предельно ясен и короток, никакого завуалированного значения не имеет и следствие о завуалированном смысле не говорило, его не искало и о нем не упоминает, то не было никаких оснований привлекать лингвистов в помощь остальным специалистам. Тем не менее, следствие, вынеся постановление о назначении комплексной экспертизы, оперлось на сфальсифицированное заключение только лингвистов-автороведов ФСБ.
  14. И этим лингвистам были поставлены на разрешение вопросы права – вопросы о наличии в тексте Дуброва объективной стороны экстремизма. Причем, вопросы права были поставлены прямо формулировками диспозиции статьи 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности», а поскольку она включает в себя диспозицию статьи 280 и других статей УК РФ, то фактически лингвистам было предложено вынести приговор по нескольким статьям Уголовного кодекса.
  15. И то, что следствие заказало лингвистам ответы именно на вопросы права, доказывается и самим гособвинителем Яковлевой. На заседании 14 января, она, пытаясь пояснить, почему экспертиза была поручена не специалистам социальной психологии, политики и религиоведам, а не имеющим отношения к делу лингвистам, заявила:
    «- Вопросы появления экспертизы, я полагаю, были закономерны. Ставились перед экспертом вопросы, о наличии в каких конкретно словах данных в лингвистических понятиях находятся те или иные нарушения закона, - а когда я обратил ее внимание на недопустимость ставить на разрешение лингвистам вопросов права – вопросы нарушения закона, Яковлева попыталась оправдаться следующей мыслью. - Я сказала «преступные деяния» а это не одно и то же, что преступление». С каких это пор преступные деяния перестали быть преступлениями и наличие преступных деяний начали выяснять не юристы, а лингвисты?
  16. Такой постановкой вопросов следствие и прокуратура заказали экспертам сфальсифицировать доказательство по делу, причем, практически безнаказанно. Ведь субъективной стороной преступления по статье 307 УК РФ «Заведомо ложные показание, заключение эксперта или неправильный перевод», является умысел, а как можно доказать умысел эксперта в фабрикации заведомо ложного заключения, если эксперт дал ответы на вопросы не из своей области знаний? И дал их по запросу следствия?
  17. Кроме этого, вопреки определению закона «О противодействии экстремистской деятельности» экспертам для оценки был дан не весь текст статьи Дуброва, а разрешено вырывать из контекста отдельные фразы и слова.
  18. Уже в ходе судебного разбирательства обвинением был привлечен профессиональный лжесвидетель из подчиненной лобби Израиля организации, занимающейся установлением цензуры в российской прессе.

В итоге:

  • втоптав в грязь положение статьи 29 Конституции РФ о свободе СМИ и запрете цензуры;
  • проигнорировав положения закона «О СМИ» и закона «О противодействии экстремистской деятельности» о мерах против СМИ за экстремистскую деятельность, исключающих какое-либо уголовное наказание за публикацию каких угодно материалов и предусматривающих ответственность только за деятельность;
  • проигнорировав статью 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности» и статью 20.29 Кодекса об административных нарушениях, которые распространение даже заведомо экстремистских материалов считают правонарушением, а не преступлением;
  • убрав из материалов дела ссылки на статьи 42, 43 и 46 закона «ОСМИ», как на законное основание моей деятельности, как главного редактора;
  • назвав один и тот же материал двумя заголовками и незаконно выделив материалы дела на Дуброва, чтобы рассмотреть его вину в его отсутствие;
  • предложив суду рассмотреть дело об экстремизме материала Дуброва без Дуброва и его адвоката;
  • устранив меня от процесса следствия и не дав поставить вопросы к экспертам;
  • сфабриковав «доказательства» экстремизма статьи Дуброва, постановкой экспертам-лингвистам вопросов права,

следствие под руководством заместителя прокурора Москвы Юдина возбудило уголовное дело против заведомо невиновного, совершив деяние, предусмотренное статьями 299 УК РФ «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности» и 303 УК РФ «Фальсификация доказательств».

Признаки этих преступлений:

  1. Генпрокуратура требует, чтобы была доказана пропаганда, а в обвинительном заключении и слова такого нет.
  2. Генпрокуратура требует не смешивать пропаганду с информацией, а следствие даже вопроса не ставило, является ли текст Дуброва пропагандой или констатацией фактов.
  3. Генпрокуратура требует, чтобы исследовался смысл всего текста, а следствие заказало экспертам навыдергивать из текста отдельные слова.
  4. Генпрокуратура требует указать и доказать наличие признаков преступного деяния, а гособвинитель обвиняет меня в призывах к четырем видам экстремистской деятельности, но не дает ни единого признака ни одного из видов этой деятельности – не сообщает, что именно должны делать люди, услышав эти призывы.
  5. Следствие и прокуратура, ввиду простоты и ясности текста, не имели никаких оснований назначать экспертизу, но они ее назначили.
  6. Вместо экспертов-политологов и социальных психологов, требуемых по смыслу обвинения, следствие поручило экспертизу только лингвистам, которых Генпрокуратура рекомендует привлекать лишь в случае исследования сложного текста. Предшествовавший суд с гособвинителем дошли до того, что одно предложение из двух русских слов не осилили самостоятельно понять и поручили исследовать их лингвистам.
  7. Вместо постановки экспертам рекомендуемых Генпрокуратурой вопросов, экспертам ставились вопросы права – вопросы наличия преступления.
  8. Совершенно глупая и бессмысленная нелепость содержания всех экспертиз в деле, воспринимается следствием и гособвинителем за истинные откровения.
  9. Генпрокуратура запрещает сводить исследования к простому пересказу цитат, а во всех Заключениях экспертов по моему делу нет ни малейших попыток хоть как-то аргументировать выводы экспертиз.
  10. Генпрокуратура запрещает экспертам хотя бы косвенно затрагивать вопросы юриспруденции и, тем более, комментировать их, а в моем деле все эксперты-лингвисты делают выводы, которые имеет право делать не просто юристы, а только суд!

Поскольку я еще и журналист, то с учетом бессмысленного для следствия обыска, эта преступная группа под руководством Юдина совершила и деяния, подпадающие под признаки преступления, предусмотренное статьей 144 УК РФ «Воспрепятствование законной деятельности журналиста».

Поскольку свобода СМИ это основное право человека, вводимое конституцией, то ее нарушение создает признаки преступления, предусмотренного статьей 278 УК РФ, устанавливающей наказание за действия, направленные на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации.

В связи с этим прошу суд исполнить обязанность, налагаемую на суд статьей 29 УПК РФ, устанавливающей, что если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены нарушения закона, допущенные при производстве предварительного следствия, то суд вправе вынести частное определение или постановление, в котором обратить внимание соответствующих должностных лиц на факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер».

Вынесение приговора назначено на 18 июня в 11-00.


Ю.И. МУХИН

Настройки просмотра комментариев

Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".
Мясников Василий Геннадьевич
(не проверено)
Аватар пользователя Мясников Василий Геннадьевич

Держитесь!

Держитесь, Юрий Игнатьевич! Правда на Вашей стороне

 
Мелихов Анатолий Александрович
(не проверено)
Аватар пользователя Мелихов Анатолий Александрович

С Вашей газетой познакомился

С Вашей газетой познакомился еще в 1999 году и с тех пор не расстаюсь. В этом году оформил подписку - на фоне остальной "Желтой прессы", которая никогда не стояла на защите интересов народа, только в Вашей газете - ПРАВДА! и высокий гражданский долг.
Вы собрали на страницах своей газеты хорошую Армию единомышленников -людей чести и долга перед Родиной, для которых честь и Родина не пустые слова и это дает надежду, что ПРАВДА восторжествует благодаря Вашему мужеству и отваге.Желаю сил и здоровья для борьбы с врагами нашей Родины!

 
Гость
(не проверено)
Аватар пользователя Гость

Офигеть.. И это - наша

Офигеть..
И это - наша Родина...

 
Галина
(не проверено)
Аватар пользователя Галина

О Дуэли

Единственная современная газета, которую интересно читать и которая не вульгарна. Суд над Мухиным - это удар и по читателям его газеты. Сам Мухин - выдающаяся личность и честный работник. Уму непостижимо, как он успевает! Дай, Гоподи, ему сил выдержать направедный суд.

 
Андрей
(не проверено)
Аватар пользователя Андрей

Но есть и Божий суд!

"Не спрашивай, по кому звонит колокол - он звонит по тебе!"
Помню старые сказки "Три толстяка", "Чиполлино"... Казалось, что такого не может быть, а сеньор Помидор - выдумка пропаганды. Разве такое возможно!? Оказалось, все это ПРАВДА! И это не сказки...
Держитесь, Юрий Игнатьевич!
"Но есть и Божий суд!" - эти слова тоже считались когда-то экстремистскими...

 
Генерал Дрозд
(не проверено)
Аватар пользователя Генерал Дрозд

Это не Родина, а только

Это не Родина, а только захвативший её противник...

 
Маховик
(не проверено)
Аватар пользователя Маховик

Обвинительный приговор невозможен

С Брода что возьмешь? Он на своей шпионской работе, никаких претензий. Русским языком даже владеет. Почти Штирлиц, только не похож на истинного арийца, но это сейчас и не требуется. Хуже дело со своими предателями. Совершенно не могу представить себе их мотивов. С лингвистами понятно - идиотия, это надолго, как говорит наш любимый шеф. А что с русскими предателями? Чем так любо им предавать свой народ? С этим еще предстоит разобраться.

Судя по всему, суд уже изрядно надоел заказчикам. Смешно просто: дело выеденного яйца не стоит, а так долго тянется. А факты, вскрывающие идиотию и шпионаж все лезут и лезут - плохо; пора кончать с делом. Поступила команда резко заканчивать, видимо, неожиданная для судьи, почему ее и удивила готовность защиты и подсудимого к прениям.

Самое интересное, что в данном деле нет ничего тайного, нельзя найти никаких подставных свидетелей, нельзя вымутить какие-то сомнительные улики. В деле всего-навсего один вещдок - статья, которую уже не вырубишь топором. Читай - не хочу. Собственно, статья - это и есть все материалы дела, и дело это может рассмотреть любой суд в любом месте, так как в его распоряжении уже все есть.

Вынести обвинительный приговор по этому делу невозможно, ибо в приговоре должны быть приведены доказательства и обвинение в соответствии с текстами статей УК. В таких случаях дело либо отправляется на дополнительное расследование (что в данном случае смешно), либо прекращается в той или иной формулировке. Скорее всего, суд сведет дело к административному правонарушению.

 
Андрей
(не проверено)
Аватар пользователя Андрей

Еще как возможен.

Еще как возможен.

Если оправдать... Так кто ж это позволит..
Это сразу признать преступниками обвинительную сторону. Или, как минимум, идиотами.

А главное, думающие люди ой как опасны для нынешнего режима..

 
Гость
(не проверено)
Аватар пользователя Гость

Невозможно, но вынесли. Год

Невозможно, но вынесли. Год условно.

 
Андрей
(не проверено)
Аватар пользователя Андрей

Уже точно известно? Если так,

Уже точно известно?
Если так, то теперь любой чих будут фиксировать...
А разве думающий люд ждал чего-то иного?

 
Гость
(не проверено)
Аватар пользователя Гость

Точно. Сегодня в 14 часов закончили.

Точно. Сегодня в 14 часов закончили.

 
Гость
(не проверено)
Аватар пользователя Гость

ага. только 2 года условно, а не один.

ага. только 2 года условно, а не один.

 
Гость
(не проверено)
Аватар пользователя Гость

Сравните за что одинаково приговорили Мухина и "своего" убийцу

Прокурорша запросила у суда наказать Мухина ОДНИМ годом исправительных работ в колонии-поселении, а суд дал ДВА года. Хорошо хоть условно. А вот пример еще одного судебного приговора "2 года условно" - видимо, по мнению нашего "правосудия" преступление Мухина стольже тяжко как деяние правохранительного преступника:

"Никулинский суд Москвы в минувший четверг приговорил к двум годам лишения свободы условно бывшего сотрудника Следственного комитета при прокуратуре (СКП) РФ Александра Маза, который в январе текущего года, будучи пьяным, сбил насмерть женщину на "зебре". Как сообщает "Мой район", решение суда должно вступить в силу уже на этой неделе. С протестом могут выступить родственники погибшей, которые могут требовать более сурового наказания, но будут ли они это делать они пока не решили.

Напомним, инцидент произошел утром 30 января этого года. 52-летняя Софья Федорова по "зебре" переходила Мичуринский проспект. Когда она прошла полдороги ее сбил черный Mitsubishi Lancer без номеров, за рулем которого находился пьяный 22-летний Александр Маз. На тот момент он был сотрудником следственного комитета при прокуратуре (СКП).

Маз ехал на большой скорости по разделительной полосе в центр города. После ДТП он не остановился и уехал с места аварии, но его задержали очевидцы происшествия. Пострадавшая женщина погибла на месте.

По факту аварии было возбуждено уголовное дело. Александр Бастрыкин, главы СКП, заявил, что расследование будет проведено с особой тщательностью и будет доведено до конца. Дело рассматривалось в особом порядке. Такой порядок означает, что обвиняемый признает свою вину и раскаивается в содеянном. В таком случае процесс проходит без участия свидетелей. И обвиняемому не могут дать больше, чем две трети от срока, предусмотренного статьей. В то же время, по разным сведениям, максимально экс-следователю грозило от пяти до семи лет лишения свободы."

 
ABН-Казань
(не проверено)
Аватар пользователя ABН-Казань

почта

Что тут скажешь, нашь суд самый гуманный и справедливый суд в мире, если только это нашь суд, а не уже перекупленный, или не подконтрольный кому-то.
Есть пара идей которые хотелось бы обсудить с Ю.И.Мухиным. Скиньте его почту на мыло alexxx211@gmail.com если кто знает. Либо через Венда найдите меня. Заранее спасибо.

 
Vladimir Levine
(не проверено)
Аватар пользователя Vladimir Levine

Маховику

А вот интересно вопрос поставил Маховик. Разобраться со своими предателями. Разбираться с ними, по закону, я думаю, будет нормальный суд. Когда - зависит от нас, как от народа. А вот что я предлагаю. Люди эти преступники, и они об этом должны знать, (если не "знают"). И они ведь живут не в вакууме. Давайте обмениваться адресами и фамилиями "товарищей", поздравлять их с праздниками ( день рождения и тд, иногда посылать небольшие презенты, в виде куска мыла к примеру.Или 30-ти рублей. Не забывать напоминать о годовщине процесса, следить за дальнейшими передвижениями внутри места работы. Вообщем давить на психику по максимуму. Ну и распространять имена повсеместно и неустанно. Страна должна знать своих героев! Я почему так акцентирусь на этом? При определенном размышлении, было замечено, что обезличивание, один из основных приемов либерасьей пропаганды. Пример - все памятники "жертвам" репрессий. Ни одной фамилии. И тд и тп. Действовать вразрез с этим - мне кажется правильным. Когда начинаешь на форуме приперать к стенке с примерами конкретных жертв в городе, начинается верчение ужей на сковородке. А что плохо врагу, хорошо нам.

И вот еще вопрос к участникам . Может кто дать ссылку на ПЕРВОИСТОЧНИК речи Черчиля в 1959 году, посвященной 80-ти летию со дня рождения Сталина. Вопрос нешуточный, принципиальный, и хотелось бы знать доподлинно, говорил ли Черчиль эту речь, в это время и в этом месте.

 
Гость
(не проверено)
Аватар пользователя Гость

Суд народа будет. Учредим народную прокуратуру.

Было бы не лишним ввести такую рубрику: "Ненаказанные уголовники" с фамилиями преступников (чиновников) с указаниями статей и обоснованем их преступлений. Это по-сути и сделал Ю.И. На сайте Козельск.ру на форуме есть тема "Враги и клеветники Козельска" в которой пишутся фамилии врагов нашего города. Путь это будет и для всей России. Придёт время и органы займутся разборкой такого материала. Это пока не суд народа, а народная прокуратура.

 
Владимир ЗВЯГИН
(не проверено)
Аватар пользователя Владимир ЗВЯГИН

Не перевелись ещё Мужчины в России

Юрий Игнатьевич, БРАВО!!!
с уважением, Владимир ЗВЯГИН

 

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Разрешённые HTML-теги: <img> <a> <em> <i> <strong> <b> <u> <strike> <p> <br> <ul> <ol> <li> <div> <blockquote>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании текста

CAPTCHA
Проверка, что Вы не робот
10 + 9 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.